Неточные совпадения
Она
бродит в душе вещей; от яркого волнения спешит к тайным намекам; кружится
по земле и небу, жизненно беседует с воображенными лицами, гасит и украшает воспоминания.
Утром мне доложили, что Дерсу куда-то исчез. Вещи его и ружье остались на месте. Это означало, что он вернется. В ожидании его я пошел
побродить по поляне и незаметно подошел к реке. На берегу ее около большого камня я застал гольда. Он неподвижно сидел на
земле и смотрел в воду. Я окликнул его. Он повернул ко мне свое лицо. Видно было, что он провел бессонную ночь.
Днем четвероногие обитатели тайги забиваются в чащу, но перед сумерками начинают подыматься со своих лежек. Сначала они
бродят по опушкам леса, а когда ночная мгла окутает
землю, выходят пастись на поляны. Казаки не стали дожидаться сумерек и пошли тотчас, как только развьючили лошадей и убрали седла. На биваке остались мы вдвоем с Дерсу.
Я объясняю это тем, что люди, которым приходится
бродить по горам, привыкают сверху видеть поверхность
земли и проекции.
Эти партии
бродят по совершенно не исследованной местности, на которую никогда еще не ступала нога топографа; места отыскивают, но неизвестно, как высоко лежат они над уровнем моря, какая тут почва, какая вода и проч.; о пригодности их к заселению и сельскохозяйственной культуре администрация может судить только гадательно, и потому обыкновенно ставится окончательное решение в пользу того или другого места прямо наудачу, на авось, и при этом не спрашивают мнения ни у врача, ни у топографа, которого на Сахалине нет, а землемер является на новое место, когда уже
земля раскорчевана и на ней живут.
Я сравнивал себя с крестьянскими мальчиками, которые целый день, от восхода до заката солнечного,
бродили взад и вперед, как
по песку,
по рыхлым десятинам, которые кушали хлеб да воду, — и мне стало совестно, стыдно, и решился я просить отца и мать, чтоб меня заставили бороновать
землю.
Они
бродят по грязи, около луж, на вспаханных полях, где иногда вязнут
по брюхо, несмотря на долгие свои ноги, и где длинными, кривыми носами, запуская их
по самую голову, достают себе из размокшей
земли хлебные зерна и всякого рода червей и козявок.
Отсюда мальчик видел весь пустырь, заросли сорных трав, покрытые паутиною пеньки, а позади пустыря, словно застывшие вздохи
земли, бесплодной и тоскующей, лежали холмы, покрытые жёлтыми лютиками и лиловыми колокольчиками на тонких стеблях;
по холмам
бродили красные и чёрные коровы, серые овцы; в мутном небе таяло тусклое солнце, обливая скудную
землю влажным зноем.
Стада безмолвствуют, как бы опьяненные крепким курением распускающихся растений, которое, за недостатком солнечных лучей, стелется над
землею; животные припали к злачной траве, опустили головы или лениво
бродят по окрестности.
Дни мчатся. Начался байран.
Везде веселье, ликованья;
Мулла оставил алкоран,
И не слыхать его призванья;
Мечеть кругом освещена;
Всю ночь над хладными скалами
Огни краснеют за огнями,
Как над земными облаками
Земные звезды; — но луна,
Когда на
землю взор наводит,
Себе соперниц не находит,
И, одинокая, она
По небесам в сияньи
бродит!
В таком случае он
бродит «упырем»
по земле и пьет
по ночам людскую кровь, во избежание чего в Малороссии гроб такого умершего посыпают «маком-видюком».
И опять шумел в овраге ручей, и лесная глушь звенела тихими голосами: чудесный месяц май! — в нем и ночью не засыпает
земля, гонит траву, толкает прошлогодний лист и живыми соками
бродит по деревам, шуршит, пришептывается, гукает
по далям.
Кто-то невидимый в потемках
бродит по русской
земле, и гордое слово бессильно гонится за ним, не может поймать, не может уличить. Кто он и чего он хочет? Чего он ищет? Дух ли это народный, разбуженный среди ночи и горько мстящий за украденное солнце? Дух ли это Божий, разгневанный беззаконием закон хранящих и в широком размахе десницы своей карающий невинных вместе с виновными? Чего он хочет? Чего он ищет?
Кто-то невидимый
бродит по русской
земле; кто-то невидимый полной горстью, как сеятель щедрый, сеет в потемках тревогу, тихим шепотом отворяет завороженную кровь.
Бродили по подсохшему саду, когда среди голых кустов показалась велосипедная шапочка и черная борода неприятного гостя и загудел издалека его глухой, словно из-под
земли, ворчащий бас; и сам Саша с видимой холодностью пожал ему руку.
Кто-то невидимый вызвал его раньше времени; кто-то невидимый
бродил в потемках
по русской
земле и полной горстью, как сеятель щедрый, сеял тревогу, воскрешал мертвые надежды, тихим шепотом отворял завороженную кровь.
Были, разумеется, и неудобства в этом поэтическом провождении времени в степи. Не всегда она была цветами разубрана, не всегда горячо пекло ее солнышко; случалось Кольцову бывать в ней и во время холодной осени, подвергаться влиянию холодного, порывистого ветра, ночевать на влажной
земле, на холоду,
бродить по грязи и слякоти. Но, не приученный к неге и имевший очень крепкое сложение, Кольцов не чувствовал от этого особенно вредных последствий.
Купили двадцать десятин
земли, и на высоком берегу, на полянке, где раньше
бродили обручановские коровы, построили красивый двухэтажный дом с террасой, с балконами, с башней и со шпилем, на котором
по воскресеньям взвивался флаг, — построили в какие-нибудь три месяца и потом всю зиму сажали большие деревья, и, когда наступила весна и всё зазеленело кругом, в новой усадьбе были уже аллеи, садовник и двое рабочих в белых фартуках копались около дома, бил фонтанчик, и зеркальный шар горел так ярко, что было больно смотреть.
Николай Николаевич только теперь заметил, что ноги его ступали неслышно и мягко, как
по ковру. Вправо и влево от тропинки шел невысокий, путаный кустарник, и вокруг него, цепляясь за ветки, колеблясь и вытягиваясь,
бродили разорванные неясно-белые клочья тумана. Странный звук неожиданно пронесся
по лесу. Он был протяжен, низок и гармонично-печален и, казалось, выходил из-под
земли. Студент сразу остановился и затрясся на месте от испуга.
Когда чаща поредела и елки уже мешались с молодой березой, Мелитон увидел стадо. Спутанные лошади, коровы и овцы
бродили между кустов и, потрескивая сучьями, обнюхивали лесную траву. На опушке, прислонившись к мокрой березке, стоял старик пастух, тощий, в рваной сермяге и без шапки. Он глядел в
землю, о чем-то думал и играл на свирели, по-видимому, машинально.
Остаток ли это нашего сказочного русского богатырства, которое в виде какого-то темного пророчества носится до сих пор над нашею
землею, прообразуя что-то высшее, нас ожидающее, или же это навеялось на него отдаленным татарским его происхождением, степями, где
бродят бедные останки орд, распаляющие свое воображенье рассказами о богатырях в несколько верст вышиною, живущих
по тысяче лет на свете, — что бы то ни было, но это свойство в Державине изумительно.